Выбери правильный ответ и отметь его знаком в 1925 году наша страна

Поурочные разработки по курсу "Окружающий мир" 3 класс к УМК А.Плешакова

Тема нашей работы «Тестовый метод контроля качества знаний младших школьников». . Практическое значение тесты получили после года, когда была создана особая . поставить галочку, нарисовать стрелочку, соединить линией, отметить знаком. Выбери правильный ответ и обведи его. И вообще про нашу с Вами историю впервые узнавал из его книг. . Мы приехали в эту страну по доброте ее общества, мы не И все биндюжники вставали в знак согласия с этой мыслью. Справедливости ради надо отметить, что было несколько Правильный ответ В году наша страна и её столица назывались: Российская иперия Санкт-Петербурга Советский Союз Москва Российская.

Годик представил меня наставнику кажется Александру Владимировичу и ушел. Наставник, высокий благообразный, даже интеллигентный человек, с довольно большой лысиной, обрамленной пышными волосами, одетый в рабочую спецовку, был Старшим мастером и по возрасту лет и по квалификации.

Он весьма благожелательно отнесся ко мне, сказал, что теперь мастерская выполняет, в основном, военные заказы, подвел к тискам, коротко, но толково объяснил, что и как делать и где брать инструмент и заготовки для работы. Взяв одну заготовку и, закрепив ее в тисках, показал, как работать напильником и ножовкой. По его указанию я взял в инструменталке инструментальный складпо выданной мне карточке, набор инструментов, а на рабочем месте заготовку и начал её обрабатывать.

Долго у меня плохо получалось. Наставник, да и другие слесаря терпеливо показывали и поправляли, но дело двигалось туго. Оказалось, что мои способности к слесарной работе не ахти какие, не то, что к учебе, и это меня огорчало, досаждало, раздражало.

Более того, я терял интерес к слесарной работе и думал о работе на станке. Коллектив мастерской состоял из молодых ребят - рабочих, но старше меня лет уже понаторевших в своей работе. Все они, как и Старший мастер, имели броню от призыва и работали теперь по часов, а при срочных заказах ночью, во 2-ю смену. Для меня они были взрослыми, со своими интересами и взглядами, которые я не воспринимал. Был только один крепкий белобрысый паренек ти лет, с которым я как-то сдружился и находил взаимный интерес.

Нас часто посылали на подсобные и временные работы, не требовавшие хорошей квалификации: Иногда работали грузчиками, погрузить и разгрузить тот или иной товар, перевезти оборудование на товарную станцию, когда началась частичная эвакуация фабрики при приближении фронта. Помню, меня как-то оставили на вечер испытывать новые светофоры для железной дороги с огромными козырьками сверху чтобы не засекли с самолетов.

Все или почти все сотрудники и рабочие фабрики ушли домой. Мы, конструктор и я, поднялись на 2-ой или 3-й этаж абсолютно безлюдный и расположились в длиннющем, чистеньком с паркетными полами коридоре, который тянулся посередине всего здания.

ГДЗ Окружающий мир 4 класс рабочая тетрадь 2 часть. Плешаков, Крючкова. Ответы на задания, решебник

Перетащили туда испытываемые светофоры, кое-какое оборудование и не хитрую аппаратуру. Я встал в одном конце коридора, конструктор с аппаратурой и светофорами в другом, выключили свет и стало абсолютно темно, хоть глаз выколи. Он включал варианты светофоров менял яркость, козырьки и положение, а я кричал ему "вижу" или "не вижу", или "плохо видно", он что-то записывал.

Так продолжалось около х часов и я здорово устал от однообразия и стояния на ногах, почему-то не было стула. Затем мы зажгли свет и все убрали. По дороге я заглянул в несколько зал, которые были залами звукозаписи. Это были чистенькие, в чем-то даже уютные помещения без окон с паркетными полами, новенькими стульями, столами, диванчикам и микрофонами с аппаратурой. В войну в этих залах часто проходили конференции антифашистского комитета, других подобных организаций и, конечно, проводились записи, как этих совещаний, так и музыкальных коллективов, артистов.

Акустика была отличная, стены обиты специальным материалом. Возвращался я домой около 12 ночи. Шел по знакомым абсолютно темным и тихим переулкам, почти на ощупь. Ведь в Москве было полное затемнение и всякий огонь вызывал подозрение у патрулей. За свет в окнах ночью строго наказывали. Патрули мне не попались, я почти добежал до дому и, наскоро поев, свалился спать, ведь вставать рано. В последствие я часто поднимался на верхние этажи и "обследовал помещения".

Мне было все в новинку и интересно, не хотелось уходить вниз в нашу полуподвальную мастерскую. Вообще Дом звукозаписи мало походил на фабрику. Все этажи с паркетными коридорами и массой дверей налево и направо с табличками и без, за которыми производственные помещения. Как-то днем в обед, проходя по очередному коридору, прочитал "Гальваническая". Кругом кафель большое окно, ярко светит солнце. Слева кафельные ванны, в них что-то лежит обычно матрицы грампластинокпокрытое жидкостью.

Кругом почти стерильная чистота. Наверно здесь хорошо работать подумал я и тут, вдруг, запершило в горле, сильнее и сильнее, стал кашлять.

Я выскочил из комнаты, непрерывно кашляя, и столкнулся с работницей, несущей молоко в бутылке. Она, спросив, что я тут делаю, разъяснила, что мой кашель от серной кислоты в ваннах, что это вредный цех, где до войны был сокращенный рабочий день, им дают молоко, они уже привыкли, хотя часто болит голова.

В конце июля меня перевели на простенький токарный станок и я, после краткого обучения стал "токарить", точил фланцы для каких-то узлов танков. Здесь у меня дело пошло лучше, работал с удовольствием. В жизни семьи наступила некоторая стабильность, даже относительное благополучие. Из-за моих заработков и рабочей карточки стало хватать на пропитание, исчезло ощущение постоянной стесненности в средствах, тем более, что потребности сводились к пропитанию, а на будущее не загадывали.

Вставал в 7 часов вместе с мамой, слушал новую сводку с фронтов, обычно неутешительную. Затем завтракал каша манная или пшенная, чай с куском сахара и хлебаготовил бутерброды на работу по куску черного и белого хлеба с чем-то, приготовленным из продуктов, которые давали по карточкам: Заворачивал их в газету или грубую бумагу, бросал в "авоську" и выскакивал на Арбат.

Дальше шел через Спасопесковский переулок пешочком по знакомым переулкам на Малую Никитскую в Дом звукозаписи. Погода в то лето стояла теплая, солнечная, дождей было мало, и эта утренняя прогулка была приятна. После работы возвращался тем же путем. Дома ужинал опять каша, реже картофель в мундирах с селедкой или маслом, чай с куском сахара или ломтиком хлеба с повидломслушал радио, переваривал информацию и разные пересуды на моей и маминой работе, соседей о войне и что дальше.

Звонил своей школьной подружке Неле, тете или её дочери. Кроме своих новостей и забот всё сводилось к войне, к непрерывному отступлению наших войск, к тревоге за родственников, попавших под оккупацию, к непредсказуемости дальнейших событий. Плохие сводки с фронта, где почти всегда говорилось про упорное сопротивление, значит, наши отступают, или ожесточенные бои - значит, немцы прорвали оборону. Каждые дней появлялись новые "направления", все ближе, ближе к Москве, к Киеву, к Ленинграду, плодились слухи о шпионах.

Из Москвы выселили интернировали всех немцев.

чпеообс мйфетбфхтб --[ вЙПЗТБЖЙЙ ]-- мАДЙ ВЕУУНЕТФОПЗП РПДЧЙЗБ

В соседней квартире забрали и увезли старушку - немку около 70 лет. Ну, какая она шпионка! А в голове одна и та же мысль, когда же наступит хоть какой-нибудь успех на фронте?! И так каждый день. Где-то в середине июля началась частичная эвакуация из Москвы, сначала мало заметная. Дядя и тетя отправили своих детей, к родственникам в семью Доценко, которая жила в комфортных по тем временам условиях, в центре Уфы в просторной 2-х или 3-х комнатной квартире хорошего дома. Так что принять эвакуированных на время было.

Семья Доценко состояла из 4-х человек: Отец, Петр Доценко - командир полка позднее дивизиейбыл известным и уважаемым в Уфе красным командиром, награжденным в Гражданскую войну редким тогда, высшим! Кстати, это было одной из причин по которой он получил отдельную квартиру. В июле его полк в составе одной из дивизий уже был на фронте. В этот день, вечером я прощался с моей школьной подружкой, которая по настоянию родителей, эвакуировалась в Куйбышев Самару.

Где-то в вечера я, по договоренности со Старшим мастером, раньше обычного, ушел с работы. Был чудесный, ясный и теплый июльский вечер. Я шел по своему обычному маршруту по милым арбатским переулкам и как-то по особому чувствовал полноту жизни, хотя уже месяц шла война и вести с фронта было не утешительными. Я работаю на фронт, нужды не испытываем, жизнь размеренная, всё уже перестроено на военный лад, откуда-то появилось ощущение, что положение улучшится вот уже договорились с англичанами и американцами о помощи, теперь мы не одни, а весь мир смотрит на нас: Просто было хорошее настроение.

Вот скверик у мрачновато темно-серого здания церкви в Спасопесковском переулке, выход на Арбат, ярко освещенный вечерним солнцем и потому кажущийся нарядным, редкие троллейбусы, мало прохожих.

У подъезда меня уже ждет Неля, вся встревоженная предстоящим отъездом. Поговорили о положении на фронтах. Свернув в Калошин переулок, прошли мимо нашей ой школы вспомнили класс, учителей, уроки, далекие теперь школьные события. Вот уже Староконюшенный переулок. Только дошли до Нелиного подъезда, как внезапно, истошно с характерным завыванием заревели сирены воздушной тревоги и почти следом раздались хлопки зениток.

Что-то не похоже, при всех предыдущих учебных зенитки начинали стрелять позже и не так все. Было около 10 вечера. Быстро попрощался с Нелей. Она вбежала в подъезд, а я, что было духу помчался домой. Только бы успеть, чтобы не схватил патруль или дежурные и не запихнули в ближайшее бомбоубежище при тревогах никого не пускали на улицу, так как помимо бомб сверху сыпались осколки зенитных снарядов и была велика вероятность получить осколком по голове.

Пробежал Сивцев-вражек, при повороте с которого на Плотников переулок, выскочивший дежурный с криком "стой" пытался схватить меня, но я увернулся.

Грохот зениток усиливался, сыпались осколки. Вот угол Плотникова и Арбата, до дома несколько шагов, всего 1 дом, но не вышло. Бдительные дежурные тетка и двое с повязками схватили меня и с криком "Куда несешься ненормальный" втолкнули меня, мимо дежурившего у входа милиционера, в подвал этого дома, переоборудованный под бомбоубежище. Как я не умолял пропустить меня: На предложение помочь ответили: Еще несколько мужчин просили пустить их к ближним домам, но тщетно.

Пришлось спуститься в подвал. Он был плотно набит стариками, женщинами с детьми, школьниками, в основном младших классов, немногими мужчинами и женщинами более молодого возраста.

Все сидели на простых лавках и ящиках с маленькими и большими узелками или чемоданчиками. Было здесь ряда лавок в середине и остальные вдоль стен. Часть людей стояло, прислонившись к стенам. Все говорили мало в полголоса, в основном прислушивались: Большинство лиц было напряженно - ожидающими. А там вдруг стихло, только отдаленно звучали редкие залпы, приглушенные толщей подавала, вход в который закрыли.

Я прошел вглубь к крепко забитому окну мелькнуло: Страха не было, хотя я представлял, что всё очень серьезно уже потом я хорошо усвоил, что "представлять" и "знать" совершенно разные вещи. Рядом оказались две девушки примерно моего возраста с футлярами музыкальных инструментов.

Нашу беседу прервал нарастающий гул зениток. Все ближе, ближе, как нарастающая волна. Раздались удары все мощнее и мощнее. Все поняли, что это бомбы и как-то напряглись. Вот яростно застучали зенитки и следом оглушительный удар, стены и пол встряхнулись, просыпалось немного штукатурки, закачались потолочные лампочки, почти все зачем-то отхлынули от стен, охнули взрослые, заплакали дети. Через несколько дней я проходил, за чем-то, по Сивцев-вражеку и обнаружил, что недалеко от моего 1-го бомбоубежища на углу со Староконюшенным переулком та жуткая бомба говорили или килограмовая прошила все 8 этажей одной секции недавно построенного дома и разорвалась на первом этаже или чуть глубже в подвале.

Весь первый, второй и частично третий этажи секции были разворочены с полностью выбитыми рамами и пустотой внутри, заполненной внизу грудой камней. Менее разрушены были верхние этажи, на 8-мом кое-где даже сохранились окна с частично разбитыми стеклами. Неужели там можно было сохраниться? Было еще волны налета, но не такие страшные, рвало где-то в стороне.

В этот 1-ый день налета я еще не почувствовал страха, он пришел позже. Но вот прозвучал сигнал отбоя. Это был короткий, непрерывный звук сирены и объявление по радио: Сигнал отбоя стал потом надолго таким желанным. Было 3 или 4 часа, уже рассветало. Пришел домой, а мама с Феликсом волнуются, куда я пропал! Быстро разъяснил и спать! В 7 вставать и на работу. Утром по радио сообщили, что в этом первом налете участвовало около самолетов, несколько сбито, большинство рассеяно, прорвались одиночки, ущерб незначителен.

Никаких данных о "незначительном ущербе". Была и сохранялась долгие годы установка "не пугать народ! Но мы уже привыкли, что правды, тем более плохой не сообщают или очень дозируют. Научились извлекать эту правду из официальных сообщений по разного рода признакам, рассказам очевидцев, друзей, сослуживцев, которым доверяли. Конечно, возникали ошибочные представления, но, в общем, удавалось понять объективную реальность.

На работе, сопоставив наблюдения каждого, пришли к выводу, что серьезных разрушений не было, противовоздушная оборона Москвы оказалась эффективной. Этот вывод в глазах граждан сохранился до конца войны, включая наиболее тяжелый период, когда немцы прорвались до ближних подступов к столицы.

Хотя были весьма драматические и трагические случаи. Бомбы угодили в Большой театр, театр Вахтангова, даже пробили тоннель метро между Смоленской и Арбатской. Было и еще ряд разрушений, но нарушений жизни города от бомбежек не произошло. Теперь ночные налеты стали почти ежедневными и мы постепенно к ним приспособились.

Там работал ветврачом ее муж и время от времени получал за небольшую цену набор мясопродуктов, как правило, вторичных кости, ножки свиные и говяжие, иногда печень, легкие и другие субпродукты. Это было хорошим подспорьем к карточкам. Уже начало темнеть, тетя спешно все собрала и я, почти не поговорив, направился к двери, чтобы до темноты вернуться домой. Но тут заревели сирены, по радио, прервав передачу, неоднократно раздалось: Захватив сумку с пожитками наверно документы, сверток с едой, лекарства, бутылочка с водойкакую-то подстилку, мы сбежали с 3 этажа и под вой сирен, пристрелку зениток, вспыхнувших и бегающих по небу лучей прожекторов, быстро прошли в Лихов переулок к 8 этажному дому, подвал которого был бомбоубежищем.

К убежищу быстро шли и бежали с узелками и свертками много народу из соседних малоэтажных домов здесь защищает высота и толща дома! Вот и вход в бомбоубежище в подъезде у лестницы. У входа дежурная с красными повязками.

Все стремительно сбегают. Дежурная тщетно взывает к пробегающим: Ну, не стыдно разве?

Ответы@aldlotnaman.tk: Выбери правильный ответ и отметь его знаком <<+>>

Кто будет тушить зажигалки? Что же это такое Я отстал от тети и к дежурной: Она с сомнением посмотрела, ведь щуплый мальчишка! С колебанием дала мне повязку и еще подвернувшемуся юноше лет. Затем сказала, чтобы поднимались на чердак, там "Старший" укажет, что делать.

Добавила еще что-то о здоровенных лбах и трусах, которые бегут и бегут вниз в бомбоубежище. Тут и любопытство все увижу сам, как выглядит налет Страх пришел, но позже, когда я увидел, почувствовал запах смерти от свистящих бомб, летящих с бомбовозов. Еле поспевая за напарником, запыхавшись, взлетел на площадку 8 этажа, где на ступеньках сидела девушка или двое, не помню с повязками и санитарной сумкой. Они она дали нам рукавицы, примитивные длинные около полуметра щипцы для захвата зажигалок и указали на последний марш, за которым была крохотная площадка и дверь, открытая на чердак.

При подъеме я заметил, что почти на всех площадках стояли ящики с песком и кое-где бочки с водой. Такие же ящики и бочки с водой были на чердаке. Там нас встретил "Старший" и пояснил, что и как делать, предупредил, что при подлете самолетов заработают зенитки и из-за осколков снарядов надо сидеть и наблюдать из чердачного окна и только при падении зажигалки надо тут же ее хватать щипцами и бросать в бочки с водой или ящики с песком.

Вдруг замолчали зенитки и сирены, стало тихо, и мы вылезли из чердачного окна на крышу. Прилегли на теплую кровлю. Стало уже темно, только слабые остатки вечерней зари. Почти не чувствовался легкий теплый ветерок, небо было чистое с редкими облачками и, так как дом возвышался над окружающими домами, было очень далеко.

Тепло, тихо, ни одного огонька, хорошая, чем-то уютная, июльская ночь. Но вот вдалеке появились вспышки, подобные зарнице. Они все расширялись и приближались, сначала беззвучно, затем донеслось все усиливавшееся тарахтение зениток, мелькающие разрывы снарядов и отдельные вспышки на земле от рвущихся с характерным звуком бомб. Лучи множества прожекторов шарили, перекрещиваясь, по небу: Иногда их перекрестия останавливались - значит захватили цель.

Сначала вдалеке, потом все ближе вспыхивали, разрастаясь, отдельные очаги пожаров. Мы насторожились и впервые почувствовали: Заработали ближайшие зенитки, грохот стал оглушительным, посыпались осколки. Мы ретировались в чердачное окно и стали напряженно прислушиваться и вглядываться. Сквозь непрерывный грохот послышался нарастающий гул приближающегося бомбардировщика, затем свист падающих бомб и взрывы, взрывы!

Гул, свист и взрывы все ближе и ближе. Тогда я впервые испытал страх, замер и, кажется, судорожно вцепился в край чердачного окна. Появилось ощущение полной беззащитности. Вой самолета был, казалось, над самой головой.

Раздался короткий свист и страшный грохот разрыва. Здание содрогнулось, но нет, это не на нас, а где-то. Вскоре там начался пожар, затем рев пожарных машин и скорой помощи.

Оказалось, что бомба угодила в одно из зданий Оружейного переулка. На нас упало несколько зажигалок, но все они полетели во двор. Сверху видно было, как там внизу кто-то хватал, разгорающиеся зажигалки и бросал в бочку или песок, одну за.

Самолет пролетел и ближние зенитки стихли. Затем все повторилось вновь и, так волна за волной, больше часа или двух. При каждом приближении очередной волны всё внутри напрягалось и хотелось сжаться и куда-то забиться. Но вот частота волн уменьшилась и как-то внезапно всё прекратилась. Только вдалеке были отдельные всполохи. На наш участок крыши не угодила ни одна зажигалка, только сыпались осколки зенитных снарядов.

Мы вылезли на крышу. На фоне сплошь темных домов и кварталов, то там, то сям ярко светились очаги пожаров, но их было. Некоторое время ожидания и раздался сигнал отбоя. Я скатился вниз к входным дверям и стал высматривать, среди покидающих убежище, тетю с дядей. Вот появились и.

  • Орлов Владилен Александрович
  • Поурочные разработки по курсу "Окружающий мир" 3 класс к УМК А.Плешакова
  • Как выбрать правильный ответ в теме: "Страницы истории 1920-1930 годов"?

Я объяснил, что дежурил, но всю дорогу до дому она упрекала, что мне надо было их предупредить. А я как-то оправдывался, хотя в душе думал: Пришли в квартиру, было около 3-х или 4-х ночи, позвонили домой на Арбат, сообщили, что всё в порядке, мама сказала, что у нее тоже нормально. Коротко поговорив о распорядке на день, я, не раздеваясь, лег поспать. Рано утром, наскоро перекусив, я захватил авоську со свертком продуктов и поехал на работу.

Остановка автобуса и троллейбуса "Б" или 10 на садовом кольце была недалеко от Оружейного переулка. Там еще работали пожарные, но дыма не. По дороге до площади Восстания теперь Кудринскойгде я слез, вертел головой, отыскивая следы налета, но никаких признаков не обнаружил. На работе обменивались новостями и слухами о прошедшем налете, положением на фронтах и пришли к выводу: Так оно и случилось!

Встал к станку, растачивал знакомые мне теперь фланцы, проверяя каждый фланец на допуск, выбрасывал бракованные с каждым днем их становилось меньше и меньше, вскоре портил заготовки за днейотносил их контролеру, сдавал, брал новые заготовки. Все, как обычно, кроме усилившейся тревоги из-за приближения фронта. По окончании работы быстро собирался мылся в душе и переодевал рабочую одежду и почти бежал домой по своим переулочкам, чтобы засветло успеть поесть и поспать до тревоги.

Разрушений по дороге не заметил. Быстро поужинав, я завалился спать. Около 10 вечера 24 июля вновь завыли сирены. Настал 3-й подряд вечер бомбежек. Мама, брат Феликс, которого тогда еще не отправили за город, и я быстро собрались и спустились. Там, мама с Феликсом вместе с другими жильцами спустились в подвальное помещение - домовый клуб, переоборудованный в бомбоубежище, а я остался дежурить в подъезде, но уже без прежнего энтузиазма. Опять был грохот пристрелки зениток и затем тишина.

Вместе с другим дежурным я получил рукавицы и вышел из подъезда. Задача - та же - хватать зажигалки и в бочку или ящик с песком. Вот, как и в прошлую ночь, раздались все приближающиеся залпы зениток и одиночные разрывы падающих бомб.

Вот послышались усиливающиеся завывания бомбардировщика, грохот зениток стал оглушающим, по асфальту забарабанили осколки снарядов. Сжалось сердце и всё внутри напряглось. Мы ретировались в подъезд и прижались к стене. Где-то в стороне грохнули разрывы бомб. Гул самолета стал удаляться. Но вот загрохотало вновь, опять заунывный и теперь такой устрашающий вой очередного бомбардировщика.

Я присел на лавочку у лифта и тут раздался короткий свист и страшный грохот взрыва, от которого заложило уши. Зазвенели и вылетели стекла нашего парадного, двери распахнулись от взрывной волны, которая внесла в подъезд пыль улицы и какой-то смрад.

Стены и пол задрожали. Казалось, сейчас рухнут стены. Из подвала бомбоубежища раздался вой голосов и плачь детишек. Они подумал, что рвануло в доме и их засыпало. Выждав несколько секунд, мы выскочили на улицу и увидели оседающее облако темной пыли и разгорающееся пламя пожара. Из облака пыли вынырнул милиционер или кто-то из дежурных, который крикнул, что попало в театр Вахтангова, рядом всё разрушено.

Позднее узнали, что туда угодила или килограммовая бомба тогда самая мощная. Недалеко разгорались зажигалки, но, почти сразу, были потушены дежурными.

Пожар в театре и около быстро ликвидировали дружинники и прибывшие пожарные. Было еще несколько волн налета, но рвало вдали. Через час или два наступил отбой и все поплелись в свои квартиры, переживая случившееся и надеясь, что сегодня днем налета больше не.

Теперь налеты совершались почти ежедневно и начинались с немецкой педантичностью около 10 вечера. Бомбился в основном центр Москвы, промышленные зоны и густонаселенные кварталы.

По ежедневным сводкам в налетах участвовало от до самолетов, но прорывались одиночки, остальные "рассеивались" или сбивались ежедневно. Сообщалось о нескольких таранах вражеских "Юнкерсов" нашими ночными истребителями Талалихиным и другимиих наградили орденами, но главное они были настоящие герои в глазах москвичей. Успешные отражения налетов породили робкое ощущение, что не за горами перелом в войне.

Разрушения и жертвы были, но не массовые, как в Киеве или Ленинграде. Помниться, что обычно сообщалось о жертвах, но не больше 2-х десятков. В эти цифры не особо верили, как и во все официальные сообщения потерь и наших конечно, преуменьшены!

Одна бомба говорили, кг попала в Большой театр, другая пробила тоннель метро между Смоленской и Арбатской станциями. Воронка от последней оказалась на моем пути на работу, в скверике Спасопесковского переулка.

Так себе, ямка м в диаметре. Её быстро заделали, метро заработало в обычном режиме и больше попаданий в метро не. Этот случай послужил одним из оснований параллельного строительства в конце войны нынешней глубокой линии от площади Революции до Киевского вокзала. В целом, мощная противовоздушная оборона Москвы оказалась достаточно эффективной, чего не скажешь об оборонительных боях первых месяцев войны на фронте. К ежедневным бомбежкам привыкли, то есть каждый выработал свой режим, когда собираться в бомбоубежище, когда оставаться дома.

Число последних неуклонно увеличивалось из-за малой вероятности попадания бомбы и притупления страха. Помню толпы женщин с детьми, стариков с узелками, собиравшихся около 9 вечера у станций метро глубокого залегания там где были эскалаторы и ожидавших сигнала тревоги, после которого их пускали в вестибюль и вниз на платформу.

Я тоже иногда "пропускал" бомбежки из-за желания как-то выспаться перед работой. Тем более, что мы вскоре временно переехали на окраину Москвы в квартиру дяди, который эвакуировался вместе с институтом в Кзыл Орду Казахстан. Квартира располагалась на 1 этаже 7-ми этажного дома на Красностуденческом проезде в малонаселенном тогда районе около опытного поля и большого дендрария лесного массива Тимирязевской академии. Там было значительно спокойнее, бомбы падали совсем редко и где-то в стороне зачем бомбить пустое место!

Далеко было ездить на работу почти час на трамвае, хорошо, что без пересадки! Там мы пробыли до октября месяца. В начале сентября сводки сообщили о крупном успехе под Ельней юг Смоленской области и применении там нового, всё сметающего оружия это были первые "Катюши". В сводках стало меньше сообщений о тяжелых, упорных боях на других направлениях, увеличилось количество сообщений о "боях местного значения", или сообщений, что "существенных изменений не произошло".

Отлегло немного от сердца, первый успех! Хотя по всему мы понимали, что пока это местные, не радикальные успехи впоследствии не раз убеждался, что субъективное представление редко было ошибочным. Продолжалась эвакуация детей, институтов, отдельных предприятий, а это не к добру! Радость была кратковременна, Ельнинская операция С середины сентября вновь появились фразы об упорных, тяжелых, даже ожесточенных боях на Украине вскоре был сдан Киев и немцы продвинулись аж до Донбасса и далее до Ростоваухудшилось положение под Ленинградом.

Почти каждый день сообщалось, что после упорных боев наши войска оставил очередной крупный город мелкие города даже не назывались. А в начале Октября пошли сообщения об упорных, напряженных тяжелых, ожесточенных боях на Смоленском направлении.

Значит, опять немцы наступают, а наши бегут! Ведь нет внезапности, как в начале! Резко усилилась эвакуация детей, части предприятий. До октября мы не знали, что произошла катастрофа. Только в х - годах были приведены цифры катастрофы; 5 армий и ряд частей еще 3-х армий были окружены под Вязьмой и вскоре полностью разбиты, тысяч пленных, потери около 1 миллиона.

Почти вдвое больше, чем под Сталинградом! Участились бомбежки, хотя их эффективность не увеличилась. К ним привыкли и приспособились. Пока мы были в дядиной квартире, то почти не ходили в бомбоубежище.

Я, обычно, спал, просыпался при близком грохоте, прислушивался и когда он стихал, вновь засыпал. В конце сентября или начале октября нескольких молодых ребят из нашей мастерской отправили с одной из команд на сооружение оборонительных рубежей под Москвой рыть окопы, противотанковые рвы, ставить ряды "ежей" против танков. Тогда отправили много народу от каждого учреждения и предприятия. Все поняли, что на фронте плохо, опасность приближается. Меня не трогали, так как мал, только - только оформляю паспорт.

Паспорт я получил 26 сентября, а вот прописаться не успел. Пришел в милицию на прописку где-то в начале октября раньше не получалось то по работе, то по домашним делама ведавший этим пожилой, довольно упитанный капитан или майор с каким-то очень тревожно-печальным лицом повертел его в руках и сказал: Он наверно уже знал о разгроме наших войск под Вязьмой.

Но через неделю я был уже далеко от Москвы. Однако всё по порядку. Моего братика Феликса определили в одну из партий эвакуируемых и я, для проводов, договорился на работе перенести меня во 2-ю смену.

Собрав чемодан вещей и сверток с продуктами, с тяжелым сердцем, мы с мамой повезли его утром на Речной вокзал. Был пасмурный, холодный осенний день 15 Октября. Всю дорогу в метро мы как-то утешали Феликса, напутствовали как себя вести и неоднократно повторяли, чтобы сразу, по приезде на место, написал, где и как устроился и немедленно сообщил адрес.

А Феликс в свои 11 лет не грустил, хотя и был возбужден. Ему было интересно это "приключение". У пристани шикарного по тем временам Речного вокзала стояли тоже шикарные, красивые, чистенькие теплоходы, предназначенные теперь для эвакуации детей. На вопрос, куда их повезут, ответили, что сами не знают, поэтому не могут дать адреса подозреваю, что было указание "не говорить", то ли из-за незнания точного места прибытия, то ли из-за соблюдения "тайны", что тогда широко практиковалось, где надо и где не.

Нам позволили проводить Феликса в каюту. Шли по слегка и как-то успокаивающе покачивающейся палубе, по устланному ковром, очень чистенькому коридору, и вот тоже чистенькая, уютная, кажется, 2-х местная каюта.

Расположились на мягких кожаных диванах, опять пошли напутствия и утешения, которые Феликс слушал невнимательно, его возбудила и заинтересовала вся эта новая обстановка. Вскоре появился сосед его возраста, тоже с родителями. Заглянули еще несколько ребят, с которыми Феликс быстро нашел общий язык он был очень компанейский и перестал обращать на нас внимание. Взрослые понимали трагизм положения и необходимость эвакуации, старались держаться бодро. А ребята не чувствовали этого трагизма и просто были возбуждены и даже воспринимали все с повышенным интересом: Не помню, сколько мы так просидели, поговорили с воспитателем с другими родителями, но вот раздался гудок и через пароходные динамики провожающих попросили удалиться.

Попрощались, немного постояли у пристани, наблюдая, как теплоход отшвартовался и стал медленно удалятся. На палубе стояли дети, махали нам, а мы. Было как-то тревожно - грустно. Что ждет их впереди, а что нас, когда и как увидимся? Возвращались с мамой прямо на работу, каждый на. Вначале был обычный рабочий ритм, каждый занимался своим делом.

Я растачивал и складывал в лоток свои фланцы. Вдруг в мастерскую с тревожно-растерянным видом с дорожным вещмешком за плечами вошел один из наших ребят, отправленных на рытье укреплений.

Он прошел прямо к начальнику мастерской, сбросил рюкзак и стал рассказывать, что с ним и остальными приключилось. Все, кто был в мастерской, поняли, что произошло что-то скверное и сбежались послушать. Вот краткое, по памяти, изложение его рассказа. Все дни по прибытии на место под Можайском мы рыли противотанковый ров, днем и ночью с перерывами на отдых и а жратву прямо на месте, народу было уйма, мужиков побольше, баб поменьше, и ров рос прямо на глазах.

Последние дни нас часто бомбили и обстреливали, прятались во рву, никого вроде не убило, говорили, что есть раненые, я не. Сегодня утром послышалась редкая стрельба и вдруг сообщили, что всем немедленно надо уходить, недалеко немцы сбросили десант или появилась какая-то прорвавшаяся группа.

Все схватили свои пожитки и кто. Я помчался к Можайску и еле успел на последний поезд, уже набитый людьми. В пути несколько раз обстреливали, но поезд не останавливался и прибыл на Белорусский вокзал.

Я сразу сюда, узнать, что теперь делать Пока наш начальник куда-то звонил, паренька засыпали вопросами. Но вот он оторвался от телефона и распорядился, чтобы все и паренек отправились поскорей по домам, пока нет бомбежки. Я почти бежал по уже темным переулкам к себе на Арбат, а в голове стучала мысль: Можайск рядом, неужели всё так плохо?

Мама была уже дома, но она ничего не знала и не слышала. По радио тоже ничего нового не сообщалось, повторение утренней сводки об ожесточенных боях на вяземском направлении, успехах под Таганрогом, всяких эпизодах. В доме не топили, в комнате было холодно, хотя мы завесили наши 2 окна одеялами. Поговорили, как там наш Феликс едет, скоро выберется в безопасное место!

Надо скорей спать, наверно будет тревога! Быстро сбросил ботинки и одетым, на случай тревоги, забрался под одеяло. За окном выл ветер и временами продолжал идти мелкий снежок.

Но в эту ночь, впервые за последние недели не было налета и я, также впервые за много дней, крепко выспался. Утром, 16 октября, как всегда, заговорило радио и сразу необычайно краткое почти паническое сообщение, единственное по своему безнадежному содержанию за всю войну! Превосходящим силам противника удалось прорвать нашу оборону Наши войска ведут ожесточенные бои на ближних подступах к Москве". Ни слова о других фронтах и направлениях, ни обычного в каждой сводке перечня отдельных боевых эпизодов.

Сразу за сводкой заиграли марши, один за другим, и никаких передач! Ничего подобного больше никогда не. Сразу вспомнился вчерашний разговор на работе. Мы с мамой быстро умылись и позавтракали и все прислушивались к тарелке репродуктора: Бежать или ждать разъяснений? Из репродуктора никаких сообщений, только марши, один за другим.

Мама звонила сестре, чтобы обсудить, что делать, а я поспешил на работу, захватив хлебные карточки, чтобы отоварить дневной паек на обратном пути. На улице было еще мало народу, а те, кто попадался, быстро шли куда-то с озабоченным лицами. Было пасмурно, временами шел снег в виде крупы. Весь мой маршрут пролегал по переулкам, на которых располагалось ряд посольств и разные иностранные представительства. Во дворе каждого из них, начиная с резиденции посла США в Спасопесковском переулке, стояли машины, в них что-то спешно грузили, кое-где во дворах жгли бумаги.

Кругом машин было сильно намусорено, бумагами, папками, какими-то обрывками. Ветер разносил этот мусор по переулкам. Нагруженные легковые и грузовые машины тут же уезжали.

Чувствовалась торопливость и спешка. Эвакуация, к тому же спешная! Вот и Дом звукозаписи. Тихо, станки не работают, Все, кто пришел, читают вывешенный приказ, тихо обмениваются новостями.

В приказе сказано, что все! Остается небольшая группа по охране и эвакуации оборудования, им выплачивается 3-х месячное содержание. Прилагался список остающихся, остальным предлагается срочно эвакуироваться своим ходом.

В этот день уволили всю Москву! Закрылось метро говорили, что перевозят раненыхк полудню перестал работать наземный транспорт, троллейбусы замерли, где их бросили водители. Я с напарником поднялся на крышу и стали прислушиваться, не слышно ли канонады. Изредка в разных концах города стреляют зенитки, тревоги не объявляют. По Садовой торопливо идут прохожие, мимо планетария прошла большая колона грузовиков без кузовов, это едут с ЗИСА.

Похоже, всё, что может само двигаться, уезжает - предположили. Спустились вниз, всем выдали трудовые книжки с пометкой об увольнении, ждем расчета по зарплате.

Час, другой, кассира. По радио марши, но вот диктор сообщил, что сейчас выступит председатель Моссовета Попов и опять бодрые марши и никаких сообщений. Наконец нам говорят, что в банке жуткая очередь и вряд-ли сегодня удастся рассчитаться, кто может, ждите.

Я не стал ждать и пошел домой. В переулках усилилась суета; грузятся и тут же отъезжают машины, оставляя за собой ворох бумаг, разносимых ветром. Идут группами и по одиночке люди с чемоданами, баулами, узлами.

Мой магазин "ХЛЕБ" стоит с настеж распахнутой дверью, внутри пусто и за прилавками и в подсобках, и никого. Перед ним сиротливо стоит покинутый пустой троллейбус. Увы, та же картина: Все магазина открыты, бери что и сколько можешь Я понял, что отовариться не придется.

Но то, что я увидел на Смоленской площади, меня поразило и удручило. Нескончаемой лентой с Бородинского моста, а значит, с Можайского шоссе, двигалась необычная, нескончаемая колонна телег, повозок на конной тяге, между которых гнали отары овец, стада коров, свиней. Часть животных лежала на соломе на подводах, вперемежку с домашним скарбом и птицей в корзинках "очевидно, не выдержали дороги", подумал яна некоторых телегах сидели и лежали ребятишки и женщины.

Колонна заворачивала на Садовое кольцо к крымскому мосту и ни начала, ни конца этой колонны не было. Прохожие и я засыпали сопровождающих мужиков вопросами: Отвечали устало, часто с какой то безнадежностью: Немцы рядом, подумал я и побежал домой. Опять затарахтели зенитки, недалеко, низко пролетел самолет наш, не наш, не поймешьно никто не обращал внимания.

Все магазины распахнуты, в них кто-то копошится, что-то находит и поспешно уходит. Чувствовалась полное отсутствие власти, милиция исчезла и, если что-то делалось, то стихийно. Вот навстречу, молча, беспорядочным строем прошла довольно жалкая группа в гражданской форме, часть которой были с винтовками ополченцы!

Шли на Бородинский мост, навстречу беженцам и растворилась во встречной толпе. Что они могут сделать? Где войска, артиллерия и прочее, куда всё подевалось? Где власть, наш вождь Сталин, наконец? Возникло ощущение вселенской катастрофы. Мама была на месте и лихорадочно собирала вещи, продукты, что достались с её продбазы. Они позвонят, когда и куда ехать Я тоже стал собираться.

Взял несколько книжек. Феербаха, философия которого меня тогда интересовала, собрал свои скудные личные вещи 2 пары белья, пары чулок носки тогда не носили1 или 2 рубашки, байковые лыжные брюки, еще что-то и уложил их в потрепанный, но вместительный чемодан с постельным бельем. Затем собрал и сжег, чтобы ненароком не досталась немцам, карты Москвы, доставшиеся от отца и служившие мне для пометок о моих "походах" по Москве.

Глупость, о которой я потом страшно жалел подробные были карты и интересные. Свои основные документы паспорт, комсомольский билет, трудовую книжку я разместил в сшитом мешочке и, как было принято, всю дорогу носил мещочек, не снимая, на груди, подвешенным за шнурок на шее. Все квартиранты 3 семьикроме нас, уже уехали, заперев комнаты и отдав ключи Елизавете Петровне Зауэр Е.

В частности, приходила наша бывшая домработница Зина со своим хахалем и требовала от нее ключи от комнаты, якобы поискать свои вещи. С ними шутки плохи, сразу под трибунал! Наша радиотарелка в перерывах между маршами несколько раз сообщала, что сейчас выступит председатель Моссовета Попов, но опять и опять шли бодрые марши.

Ведь нельзя бросить всех на произвол! Наконец, уже к вечеру вместо Попова передали Постановление Моссовета, в котором говорилось о недопустимости паники, остановки транспорта, грабежей и предупреждалось, что все нарушения будут строго наказаны вплоть до расстрела за мародерствоназывались ответственные. Слегка отлегло на сердце, появилась надежда, что установится порядок.

Действительно, го заработал, хотя и плохо, транспорт, а к вечеру установился относительный порядок, но магазины на Арбате были пусты или закрыты. Вечером го мама созвонилась с тетей и получила указание, когда и куда завтра приезжать. Встречаться наметили у мясокомбината имени Микояна, где работал дядя и где на товарной станции Бойня формировался эшелон для эвакуации.

Спали не раздеваясь, тем более, что стало совсем холодно не топили! Утром мы встали, наскоро поели, оделись потеплее я, кажется, натянул 2 рубахи, двое, кальсон и еще что топрослушали сводку. Она была уже близкой к обычному стилю. Сообщалось, что наши войска ведут упорные или ожесточенные бои на ближних подступах к Москве, на Волоколамском, Нарофоминском и Можайском направлении.

Значит, города уже сданы, а это совсем близко - рукой подать! Забрали документы и вещи, закрыли дверь. Вернемся ли и когда? Тоскливо было покидать свой дом, уезжать в неизвестность! Вот спустились по такой родной лестнице, вышли на улицу, немного прошли по Арбату к Смоленской площади, пересекли ее, вышли на Плющиху к трамвайной остановке и стали ждать трамвая. Было пасмурно, хмуро, временами стреляли зенитки, то ближе, то.

У меня даже закралась мысль, что трамвая не будет и мы вернемся в свою квартиру. Ни тогда, ни тем боле позднее я не верил, что немцы возьмут Москву была какая-то внутренняя уверенность, что Москву ни за что не сдадут! Но вот подошел, наконец, наш трамвай мы сели и долго ехали до ближайшей к мясокомбинату имени Микояна остановки.

Потом шли по переулкам, встретили в условленном месте тетю и уже с ней пошли дальше, по каким-то задворкам, потом по железнодорожным путям и, в конце концов, вышли к товарному эшелону.

Вот и наша теплушка, где дядя уже разместил свои вещи. Теплушка была обычным товарным вагоном, в котором возили скот на бойню. Вагон вымыли внутри, соорудили полати по обе стороны от двери, установили буржуйку с трубой, выходящей в дверь, уже запасли сколько-то угля.

По тому времени это были шикарные условия. Помимо нас и еще одной родственницы, в теплушке размещалось еще 3 или 4 семьи сослуживцев дяди. Раззнакомились, делились новостями, слухами. Из этих разговоров и позже, от очевидцев, я узнал, что творилось в Москве октября. С полудня 16 октября вся площадь 3-х вокзалов, Казанского, Ленинградского и Ярославского, была запружена людьми, яблоку упасть негде. Поезда брали с бою, использовали даже электрички, прицепив впереди паровоз.

Служащие вокзалов и милиция с трудом сдерживали этот, временами прорывающийся, поток беженцев. В самом городе все или почти все продовольственные склады были раскрыты. Якобы, было указание открыть склады для населения. Все, кто узнал это, услышал, увидел, ближайшие жители, бросились на склады.

Оттуда мешками тащили муку, крупы, сахар, ящики с провизией, связки колбас, кому что досталось. Вакханалия кончилась только го к вечеру.

Многих директоров потом засадили, расстреляли, так говорили, хотя в печати об этом ни слова! Тетя потом рассказывала, что у них на работе, в ветеринарной лаборатории Асколи, позавчера перед паникой поздно вечером го собрали актив на партсобрание и сообщили, что немцы прорвались к Москве, положение неясное, всем надо эвакуироваться, захватив, кто может, часть оборудования лаборатории.

Тете под расписку выдали микроскоп, который впоследствии очень пригодился в ветлечебнице. Такие собрания были на всех предприятиях и в учреждениях. Там, где был хоть какой либо транспорт, его использовали для эвакуации людей и оборудования.

Оснований для паники было хоть отбавляй! Пока устраивались, стемнело, наступил вечер. Только перекусили всухомятку, запивая чаем, приготовленным на буржуйке, как раздался знакомый и, увы, ожидаемый вой сирен воздушной тревоги.

Большинство народу залезло в теплушки, часть расположилась у вагонов, тревожно наблюдая за небом, готовая нырнуть под вагоны, если рванет. Кругом пути, пути и пути, спрятаться больше негде. Зато обзор отличный и слабая надежда: Я вылез из теплушки и стал наблюдать. Заполыхало небо, сначала отдаленно, потом ближе, ближе, лучи прожекторов непрерывно шарили в небе.

В перекрестии 2-х, а затем нескольких прожекторов, на фоне абсолютно черного ночного неба, довольно высоко медленно, словно сонная муха, двигался бомбовоз, вокруг которого вспыхивали пучки разрывов, все гуще и гуще. Казалось, что он неуязвим. Грохотали зенитки, сыпались осколки, а бомбовоз все двигался и двигался.

На земле вспыхивали, правда редко, разрывы бомб и то тут, то там, разгорались пожары от зажигалок, которые, в большинстве, вскоре после падения были погашены противопожарная служба, добровольная и профессиональная, работала хорошо.

И тут раздался крик "сбили, сбили! Действительно, самолет, накренился и все ускоряясь полетел к земле, упав где-то вдалеке в районе ВДНХ.

Вскоре все стихло, налет кончился, прозвучал сигнал отбоя. Я забрался на 2-ю полку теплушки около окошка и задремал. Кажется, была еще 1 или 2 тревоги, но я не вылезал. Проснулся от толчка вагона. Толчок, еще толчок и мы поехали все быстрее и быстрее. В окошке замелькали знакомые места. Значит, едем по рязанской дороге! Вот такие знакомые остановки, Малаховка, Кратово, Раменское. В окошко видно, как по дороге прочь от Москвы идут небольшие группки и одиночки, все с рюкзаками и вещмешками.

За Раменским пошли незнакомые мне места, всё дальше и дальше от дома! Было пасмурно, к счастью, висела низкая облачность и вероятность налета на эшелон была минимальна. По дороге, правда редко, попадались сожженные остовы вагонов, уже сброшенные аварийными бригадами в кювет, а под вечер мы остановились прямо напротив длинного состава, стоявшего на соседнем пути и состоявшего из пустых полу и полностью сгоревших остовов вагонов и платформ. Кругом кусты и лесок.

Природой здесь нам суждено В Европу прорубить окно, Ногою твёрдой стать при море. Сюда по новым им волнам Все флаги в гости будут к нам, И запируем на просторе. Отрывок о строительстве Санкт-Петербурга, о том, что Россия получила выход в Балтийское море.

На контурной карте с помощью карты учебника. Прибор для определения сторон горизонта. Наука, которая изучает небесные тела. Одно из морей, где вместе с отцом рыбачил юный Ломоносов.

Учебное заведение, которое было открыто в году в Москве по предложению М. Город, неподалёку от которого родился М. Название научного учреждения, где работал М. Планета, которую изучал Ломоносов. Город, где Ломоносов учился в Славяно-греко-латинской академии. Одно из морей, куда Ломоносовы выходили на рыбный промысел. Мудрая Черепаха предлагает тебе задание. Напиши римскими цифрами, к какому веку относится каждый факт из истории русской культуры. ГДЗ по теме Екатерина Великая.

Когда произошли эти события? Отметь памятник, о котором писал А. Напиши, где и по чьему повелению он сооружён. Узнай, кто изображён на этих портретах. Рассмотрите рисунки и определите, где изображены жилища и предметы быта дворян, а где — крепостных крестьян.

Отечественная война года. Отечественная война — это Отечественная война — война, во время которой весь народ поднимается на защиту Отечества.

Соедини линиями разного цвета название битвы и имя полководца. Вырежи из Приложения фрагменты картосхем и наклей их в соответствующие окошки. Прочитайте отрывки из стихотворных произведений русских поэтов XIX века и напишите ответы на вопросы. С помощью Интернета или дополнительной литературы узнайте и запишите, что такое редут, кто такие уланы и драгуны. Редут — сомкнутое полевой укрепление с наружным рвом и земляной насыпью. Уланы — военные, вооружённые пиками, из частей лёгкой кавалерии.

Драгуны — военные, предназначенные действовать как в конном, так и в пешем бою. С помощью Интернета или дополнительной литературы узнайте, о каком обычае упоминает А. Почему Наполеон ждал ключей от Кремля? Раньше город, который сдавался после осады, отдавал ключи от своих ворот победителю.

Михаил Илларионович Кутузов 5. Ответы по теме Страницы истории XIX века. Помоги Муравьишке установить последовательность событий. Впиши в клеточки номера ответов в правильном порядке. На контурной карте. Могло ли такое быть?

К какому отрезку века относятся эти годы? Россия вступает в XX век. Соедини линиями даты и события. Переход власти в руки большевиков - Октябрь года Начало Первой мировой войны - год Празднование летия воцарения Романовых - год 2. Кутузов; XIX год б начала Первой мировой войны.

Кто изображён на портрете?

Suspense: Tree of Life / The Will to Power / Overture in Two Keys

Напиши, что тебе известно об этом человеке. Николай II - Последний русский император династии Романовых. Он вступил на престол в конце 19 века. В году царь отрекся от престола. Мама Серёжи и Нади предлагает вам задание. В годы Первой мировой войны город на Неве получил название: Правительство России после Февральской революции называлось: