Познакомиться с мистером хайдом

мистер хайд - Перевод на английский - примеры русский | Reverso Context

познакомиться с мистером хайдом

Джекил и Хайд встретятся на ТВ Льюиса Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Однако уже в скором времени герой будет вынужден познакомиться со второй половинкой своей. познакомить — мой кузен мистер Энфильд, — доктор Джекиль Ну, возьми шляпу и пойдем с нами. — Ты очень добр, — со вздохом заметил Джекиль. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» (англ. Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde) — готический роман шотландского писателя.

Однако состояние здоровья, с одной стороны, и первые успехи на литературном поприще, с другой, убедили его предпочесть адвокатуре литературу. К этому времени относятся поездки его по Франции, Германии и родной Шотландии, в результате которых появились его первые две книги путевых впечатлений - "Поездки внутри страны" К относится опубликование "Острова сокровищ", романа, создавшего Стивенсону широкую литературную известность.

В вышел роман "Принц Отто", а в - повесть "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" - мрачное, мистически-таинственное произведение, напоминающее Эдгара По. Но в этом же году вышло произведение, написанное совсем в другой манере - "Похищенный" - приключенческий роман, развертывающийся на фоне исторических событий, который напоминает читателю и о Вальтере Скотте, и о Фениморе Купере.

Последние годы своей жизни Стивенсон провел на островах Тихого океана. Стремясь к наиболее тесному общению с "туземцами", Стивенсон принимал глубокое участие в их судьбе и выступал в печати с разоблачением колониальной администрации.

Вопрос не праздный, обращающий нас к самым актуальным проблемам современности. Способна ли наука, используя свой невероятный потенциал, спасти человечество от гибели, в силах ли ученые изменить мир к лучшему? Стивенсон предлагает нам свой вариант развития событий. По мнению английского романтика, наука сама по себе не имеет отношения к добру и злу, она индифферентна к нравственным сторонам человеческой жизни, однако проблема в том, что ни один человек, будь то великий ученый или простой городской обыватель, не в состоянии выйти за пределы добра и зла.

Духовная организация человечества призывает личность к нравственному выбору и потому наука в чистом виде - иллюзия, науку творит человек со своими сильными и слабыми сторонами. Наука — дитя человечества, а значит ничто человеческое ей не чуждо. И потому, по мысли писателя, внутреннее состояние человека, его нравственное измерение, является единственным фактором исторической судьбы человечества и основой дальнейших научных открытий.

Доктор Джекил — известный благотворитель и меценат, талантливый ученый, человек высоких моральных качеств, - был по праву уважаем в обществе. Мистер Аттерсон в надежде понять смысл столь нестандартного завещания стремится познакомиться с мистером Хайдом, но в тот момент, когда впервые видит его лицо, испытывает самый настоящий ужас. Символическое пространство повести недвусмысленно насыщается автором религиозными символами и коннотациями.

Неудивительно поэтому, что при первом же свидании с мистером Хайдом Аттерсон дает предельно емкую характеристику этому персонажу: Он более походит на троглодита. А может быть, это случай необъяснимой антипатии? Или все дело просто в том, что чернота души проглядывает сквозь тленную оболочку и страшно ее преображает?

Аттерсон еще далек от разгадки страшной тайны, связывающей двух столь разных людей, как Джекил и Хайд. Однако образ последнего, потерявший признаки человеческого существа, наводит нас на другую мысль: Человеческое гуманное выражение лица, очевидно, должно нести на себе печать мира, добра, участия.

Значит, человек в собственном смысле есть существо нравственно ориентированное на позициях любви, а не вражды. События повести развиваются с огромной скоростью. Немедленно после свидания с Хайдом Аттерсон отправляется к доктору Джекилу, желая развеять мрачную атмосферу неопределенности, сковавшую его душу, но доктор никого не принимает.

Чувствительное сердце нотариуса остро ощущает беду, нависшую над другом. Более того, интуиция верно подсказывает, что образ Хайда воплощается из ниоткуда, словно демон в наказание за некий тайный грех Джекила: В молодости он вел бурную жизнь.

Конечно, это было давно, но Божеские законы не имеют срока давности. Да-да, конечно, это так: С точки зрения науки, греха не существует, а существуют лишь определенные действия, влекущие за собой определенные последствия.

В духовном измерении человечества грех представляет собой не просто индифферентное действие, а такое действие, которое влечет человека к гибели. Грех распознается по плодам, но есть шанс избежать тяжелых последствий нравственного падения, если иметь перед собой нравственный первообраз, образец. Таковым образцом для Адама и Евы была заповедь Божия, которую прародители презрели и отринули от. Существенная мысль Стивенсона состоит в том, что у греха нет сроков давности: И в случае с Джекилом эта истина как нельзя более очевидна.

Едва ли не каждый из нас имеет характерные слабости а по факту — свои привычные пороки, с которыми мы смирились, похоже, навсегда. Едва ли не каждый, говорю я, но спешу оговориться — слабости бывают иными и иными.

Порок пороку рознь, и в зависимости от духовного потенциала личности или некоторых житейских обстоятельств порок может обитать в нас либо в зачаточном состоянии, либо зацвести буйным цветом, затмив собой все.

Ситуация с Джекилом иллюстрирует нам как раз второй случай. Его тайная страсть, преданная забвению в зрелом возрасте, неожиданно приходит к нему как будто из ниоткуда. Наука, которая должна дисциплинировать дух и всячески избегать пристрастия, на самом деле становится для доктора самым настоящим искушением. В тот миг, когда Джекил понимает, к чему он пришел в своих поисках, он оказывается один на один с собственной тьмой, которая продолжала жить на дне его души, в надежде когда-нибудь вырваться на свободу.

Автор пытается сообщить нам, читателям, одну простую, но довольно безутешную истину: Иными словами, Стивенсон крайне далек от наивной идеализации научного переустройства мира.

познакомиться с мистером хайдом

Так в чем же состоял тайный порок Джекила, который жутким образом породил в своих недрах образ Хайда? В своем письме Джекил признается во. Это, быть может, была последняя покаянная исповедь доктора, так и не увенчавшаяся прощением.

aldlotnaman.tk: Стивенсон Роберт Льюис. Странная история доктора Джекиля и мистера Хайда

На ней мы и остановимся. Тайный порок доктора Джекила — настоящий бич нашего времени. Имя ему — сластолюбие, или стремление к удовольствиям. Да, несмотря на высокую нравственную мерку Джекилу недоставало духовной самодисциплины и умения пренебрегать благами мира сего. Чувственная сладостная стихия удовольствия сыграла с ним злую шутку. В молодости, дабы не навлечь на свою репутацию позорного обвинения в безнравственности, Джекил вел двойную жизнь. Двойничество души человеческой не всегда может оцениваться через призму категории лицемерия, поскольку лицемерие предполагает ложь и неверие в нравственные принципы, которые человек старается соблюдать с целью сохранения репутации.

Напротив, Джекил искренне хотел быть добропорядочным гражданином и искренне признавал первенство нравственного закона над всеми остальными, но не мог справиться и со второй половиной души, со своей тайной страстью.

Кэб приехал к жилищу странного протеже Генри Джекиля, к квартире наследника четверти миллиона стерлингов. Дверь отворила старуха с лицом желтоватым, как слоновая кость, и с серебристыми волосами.

У нее было злое лицо, смягченное лицемерием, зато держалась она прекрасно. Да, здесь живет мистер Хайд, только его нет дома; он вернулся поздно ночью и меньше чем через час ушел. Это ее не поразило; мистер Хайд вообще вел очень неправильную жизнь и часто отлучался из дому, например, до вчерашнего дня она его не видела целых два месяца.

Он инспектор Ньюкомен из Скотланд-Ярда. Лицо женщины вспыхнуло недоброй радостью. Что же он сделал? Утерсон и полицейский переглянулись. Во всей квартире не было ни души, кроме старухи. Хайд занимал немного комнат, но они были убраны очень роскошно и с большим вкусом. В кладовой хранилось много вина; блюда были из серебра, столовое белье очень элегантно; на стене висели хорошие картины, как предположил Утерсон, полученные от Генри Джекиля, который считался знатоком живописи.

На полу лежали большие ковры прекрасного рисунка. Однако в данную минуту комнаты были в сильном беспорядке. Очевидно, в них кто-то рылся наскоро; на полу валялось платье с вывернутыми наружу карманами; комоды стояли с незадвинутыми ящиками, а в камине лежала пригоршня серой золы, точно в нем было сожжено множество бумаг.

Инспектор достал из пепла корешок зеленой чековой книжки, пощаженный огнем; за дверью нашлась вторая часть трости, и так как это подтвердило подозрение полицейского, он пришел в полный восторг.

Посещение банка, в котором на имя убийцы лежало несколько тысяч фунтов, окончательно развеселило. Вероятно, он обезумел, потому что иначе, конечно, не бросил бы так палку, главное же, не сжег бы чековой книжки. Ведь деньги для него жизнь.

Нам следует только подождать его в банке и составить описание его наружности для опубликования. Однако последнее оказалось делом нелегким, потому что Хайда знали немногие; даже господин служанки, рассказавшей об убийстве, видел его всего два раза. Напасть на следы Хайда было невозможно. Он никогда не фотографировался; немногие же, видевшие его, сильно расходились в своих описаниях, как это обыкновенно случается с очевидцами. Только в одном отношении все были единодушны: ГЛАВА V Случай с письмом Далеко за полдень Утерсон пришел в дом доктора Джекиля; Пуль сразу принял его и провел через кухню, через двор, некогда бывший садом, к строению, которое называлось то лабораторией, то анатомическим театром.

Доктор купил дом у наследников одного знаменитого хирурга, но так как наклонности Джекиля более влекли его к занятиям химией, нежели анатомией, он изменил назначение неуклюжего строения. Джекиль в первый раз принимал адвоката в этой части своего дома, и Утерсон с любопытством смотрел на угрюмое здание.

Когда Утерсон проходил через анатомический театр, в котором некогда толпились прилежные студенты, а теперь пустой и молчаливый, он испытал неприятное, странное чувство; кругом виднелись столы, заставленные химическими приборами, пол был засыпан опилками и соломой; через запыленный купол слабо струился свет.

В конце комнаты находилась лестница, которая вела к двери, обитой красным фризом. Слуга отворил перед Утерсоном эту дверь и впустил его в кабинет доктора -- большую комнату, заставленную стеклянными шкафчиками. Кроме шкафов, в ней, между прочим, было большое зеркало на ножках и письменный стол. Три пыльные окна кабинета, огражденные решетками, выходили во двор.

Э Артемьев - Знакомство С Мистером Хайдом ♪ слушай или качай песню в mp3 бесплатно

В камине горел огонь. На каминной доске стояла зажженная лампа, так как туман начал проникать и в дом. Доктор Джекиль, по-видимому, смертельно усталый, сидел у самого огня. Он не встал навстречу гостю, а только протянул ему холодную руку и поздоровался с ним сильно изменившимся голосом. Я слышал из столовой голоса толпы. Надеюсь, ты не был безумен и не спрятал этого человека?

Честью ручаюсь тебе, что я покончил с ним на этом свете. И, право, ему не нужна моя помощь; ты не знаешь его достаточно хорошо; он в безопасности; попомни мои слова: Лихорадочная речь Джекиля ему не нравилась. Однако я хочу попросить у тебя одного совета Мне хотелось бы передать это тебе, Утерсон, я уверен, что ты решишь умно, я так доверяю.

Я покончил с. Я думал о моей собственной репутации; это проклятое дело подвергает ее большой опасности. Утерсон помолчал в раздумье; его поразило себялюбие друга, но вместе с тем слова Джекиля и успокоили. Письмо было написано странным, с наклоном в левую сторону, почерком. В довольно кратких выражениях Хайд просил своего благодетеля Джекиля, которому он так недостойно платил за его великодушие, не подвергать себя опасности, стараясь его спасти, так как сам он, Хайд, имеет возможность скрыться.

Это письмо понравилось адвокату, оно проливало лучший свет на отношение его друга к Хайду, нежели он ожидал, и Утерсон осудил себя за свои прежние подозрения. Но на конверте не было почтового штемпеля, письмо принесли лично. Доктор был близок к обмороку. Он сжал губы и утвердительно кивнул головой. Ты еще счастливо отделался.

О, Боже, Утерсон, какой я получил урок! Уходя, адвокат остановился потолковать с Пулем. Но Пуль ответил, что пришла только почта, да и она доставила одни циркуляры. Это известие оживило все опасения в уме Утерсона. Ясно было, что письмо подали через дверь с глухой улицы, может быть также, его написали в кабинете?. В таком случае к нему следовало отнестись гораздо осторожнее. Продавцы газет расхаживали по тротуарам и сипло кричали: Ужасное убийство члена парламента!

Утерсону предстояло принять щекотливое решение, и хотя вообще он любил полагаться только на себя, но в эту минуту жаждал доброго совета.

Прямо обратиться к кому-нибудь ему казалось немыслимым, но он надеялся, что ему удастся окольным путем выманить несколько толковых замечаний. Вскоре Утерсон уже сидел по одну сторону своего камина, а мистер Гест, его клерк, по другую; между ними на надлежащем расстоянии от огня стояла бутылка из-под старого вина, долго скрывавшаяся в подвале дома.

Туман все еще плавал над потемневшим городом, фонари мерцали, как карбункулы; под пеленой опустившихся облаков вдоль больших артерий города по-прежнему катилась жизнь и гудела, точно сильный ветер. Комната же, освещенная пламенем камина, дышала приветливостью. В бутылке давным-давно исчезли остатки вина; красный отблеск горячего осеннего вечера, лежавший на склонах холмов, готов был прорваться через мглу и рассеять лондонский туман.

Адвокат растаял, сам не заметив. Ни от кого на свете у него не было меньше тайн, нежели от Геста; нередко, намереваясь скрыть что-нибудь от своего клерка, Утерсон не мог сдержать этого намерения.

Гест часто бывал по делу у доктора Джекиля и вряд ли не слыхивал о близости Хайда к доктору. Он мог сделать из этого выводы.

Не лучше ли было показать ему письмо и тем рассеять таинственность? Вдобавок Гест был отличным знатоком почерков, а следовательно, нашел бы естественным и вполне понятным, что ему показывают записку злодея; главное же, прочитав странный документ, клерк, человек очень неглупый, почтя наверное сделал бы какое-либо замечание, а на этом замечании Утерсон мог бы основать свои дальнейшие поступки. И вот адвокат произнес: Во всяком случае, все это неприятная история!

Вот она; вы любите подобные вещи: Глаза Геста загорелись, он со страстным любопытством вглядывался в записку. Как раз в эту минуту вошел слуга с конвертом в руках. Что-нибудь секретное, мистер Утерсон? А разве вы хотите посмотреть? Наступило молчание; Утерсон боролся с. Различие только в наклоне. Едва Утерсон остался один, как спрятал записку в несгораемый шкаф, в котором она и осталась. В награду за указание места жительства убийцы предлагалось несколько тысяч фунтов, потому что на смерть сэра Денверса смотрели, как на оскорбление, нанесенное всему обществу.

Однако полиция потеряла Хайда из виду, он исчез, точно никогда и не существовал. Открылись многие факты из его прошлого, и все не говорившие в его пользу. Стали ходить слухи о жестокости этого бесчувственного и вспыльчивого человека, о его низкой жизни, странных знакомых, о ненависти, которую он возбуждал к себе, но где он находился теперь, никто не упомянул ни одним словом. С того дня, когда Хайд ушел из своего дома в Сохо, он положительно пропал, и Утерсон стал успокаиваться.

познакомиться с мистером хайдом

По его мнению, смерть Денверса с избытком вознаграждалась исчезновением Хайда. С тех пор, как доктор Джекиль освободился от дурного влияния, для него началась новая жизнь. Он вышел из добровольного заключения, стал видеться с друзьями, часто бывать у них и принимать их у. Он уже давно был известен своей благотворительностью, теперь же начал выказывать усердную набожность.

Он много занимался, постоянно бывал на воздухе, помогал бедным. Его лицо сделалось открытым и просветлело, точно под влиянием внутреннего сознания собственных заслуг. Более двух месяцев доктор прожил спокойно. Восьмого января Утерсон обедал у Джекиля вместе с немногими друзьями, в числе которых был и Ленайон.

Хозяин дома посматривал то на адвоката, то на доктора, как в былые дни, когда три друга не разлучались. Двенадцатого и четырнадцатого адвокат заходил к Джекилю, но оба раза его не приняли. Пятнадцатого Утерсон сделал ту же попытку, и опять безуспешно. За эти два месяца он привык почти ежедневно видеться с другом, и возвращение Джекиля к затворнической жизни сильно огорчило. В пятый вечер он пригласил к себе обедать Геста, на шестой отправился к Ленайону.

Тут, по крайней мере, его приняли, но когда он вошел в комнату, перемена в наружности доктора страшно поразила. На лице Ленайона читался смертный приговор. Его розовая, свежая кожа страшно побледнела, он похудел, полысел, постарел. Однако эти признаки быстрого физического упадка меньше привлекли внимание адвоката, нежели выражение его взгляда и манеры, в которых сквозил тайный ужас.

Трудно было думать, чтобы доктор боялся смерти, между тем Утерсон склонялся именно к этому предположению. Однако когда Утерсон сказал Ленайону о том, что он очень изменился, доктор без страха объявил, что он человек, приговоренный к смерти. Моя смерть -- вопрос нескольких недель. Что же, моя жизнь была приятна, она нравилась мне, да, нравилась.

познакомиться с мистером хайдом

Иногда я думаю, что если бы мы знали все, мы умирали бы охотнее. Лицо Ленайона внезапно изменилось, и он протянул другу дрожащую руку. Не могу ли я чем-нибудь помочь? Между тем, если ты в состоянии посидеть со мной и потолковать о чем-нибудь другом, Бога ради, останься у меня, если же ты не можешь отделаться от этой проклятой темы, пожалуйста, уходи, она для меня невыносима.

Придя домой, Утерсон сел к столу и написал Джекилю письмо. Он жаловался в нем на то, что его не принимают в доме друга, и просил доктора разъяснить причину его прискорбного разрыва с Ленайоном. На следующий день Утерсон получил от Джекиля длинный ответ, местами написанный в очень трогательных выражениях, местами таинственный и туманный.

познакомиться с мистером хайдом

По словам Джекиля, разрыв с Ленайоном был непоправим. Вообще я намереваюсь вести очень уединенную жизнь. Не удивляйся и не сомневайся в моей дружбе к тебе при виде того, что моя дверь будет часто закрыта даже для. Предоставь мне идти моим мрачным путем. Я навлек на себя наказание и опасность, но какие, не могу сказать. Если я великий грешник, то и великий страдалец.

Я даже не воображал, что на земле может быть столько ужасов, столько отнимающих всякое мужество страданий! Ты в силах сделать для меня только одну вещь, Утерсон, только одним путем облегчить мою судьбу, а именно: Мрачное влияние Хайда исчезло; доктор вернулся к прежним занятиям, к прежним друзьям и еще неделю тому назад существование, казалось, сулило ему счастье и почести; теперь же дружба, душевный мир, все, чем жизнь красна, внезапно рушилось для.

Такая большая и ничем не подготовленная перемена походила на сумасшествие, но, основываясь на словах и манерах Ленайона, Утерсон решил, что тайна была глубже. Через неделю Ленайон слег в постель, а менее чем через две умер. Утерсон с грустью в душе присутствовал на похоронах друга; вечером того же дня он заперся в своем кабинете и, сидя при одной свече, вынул конверт, надписанный почерком и запечатанный печатью Ленайоиа. Утерсона, в случае же, если он умрет раньше, прошу уничтожить конверт, не читая", стояло на пакете, и адвокат боялся распечатать.

Что, если ценой этого будет другой? В конверте был другой пакет, тоже запечатанный и с надписью: Утерсон не поверил своим глазам. Точно так же, как в безумном завещании, которое он уже давно отдал его автору, здесь опять в связи с именем Генри Джекиля говорилось об исчезновении!

Но в завещании эту идею подсказало мрачное влияние негодяя Хайда; здесь же о ней говорилось слишком определенным, ясным, ужасным образом. Что хотел сказать этим Ленайон? В уме душеприказчика покойного родилось невыносимое любопытство; ему захотелось, не обращая внимания на запрет, исчерпать все эти тайны до дна, но профессиональная честность и верность покойному другу оказались сильнее любопытства, и конверт был спрятан в дальний угол несгораемого шкафа.

Но одно дело не поддаться любопытству, а другое победить его; можно сомневаться, чтобы с этого дня Утерсон с прежним жаром жаждал общества своего оставшегося в живых друга. Он с любовью думал о нем, но его мысли были тревожны и полны опасений. Правда, Утерсон несколько раз заходил к Джекилю, но всегда чувствовал почти облегчение, когда его не принимали; может быть, ему бывало легче говорить с Пулем, стоя у порога, среди живых звуков, нежели входить в дом добровольного рабства и разговаривать с непонятным, добровольным узником.

Пуль не мог сообщить адвокату никаких приятных вестей.

Перевод "мистер хайд" на английский

Доктор еще чаще прежнего запирался в своем кабинете близ лаборатории и даже иногда ночевал в. Он был не в духе; он стал молчалив, он ничего не читал и, казалось, таил что-то на уме.

Утерсон вскоре так привык к неизменному характеру сведений, получаемых от Пуля, что мало-помалу стал приходить к доктору все реже и реже.

Против двери оба остановились, чтобы посмотреть на. Мы никогда больше не услышим о Хайде. А ведь отчасти вы сами виноваты, что я узнал. Говоря правду, я беспокоюсь о бедном Джекиле, и мне кажется, что если его друг хотя бы только снаружи подойдет к его дому, это принесет ему пользу.

В прохладном воздухе двора чувствовалась некоторая сырость, и над ним раскинулся преждевременный сумрак, хотя в вышине над головой еще сияло светлое небо, залитое лучами заката. Среднее из трех окон было полуотворено, и подле него сидел Джекиль. С печальным лицом, с видом грустного узника дышал он свежим воздухом. Утерсон заметил его и крикнул: Слава Богу, я недолго протяну. Позвольте вас познакомить -- мой кузен мистер Энфильд,-- доктор Джекиль Ну, возьми шляпу и пойдем с нами.

Однако я так рад видеть тебя, Утерсон, так рад. Я попросил бы тебя и мистера Энфильда зайти ко мне, да только эта комната не годится для приема гостей. Но едва он произнес последние слова, как улыбка исчезла с его лица и заменилась выражением такого ужаса и отчаяния, что кровь застыла в жилах Утерсона и его родственника.

Исказившееся лицо Джекиля пробыло перед ним только секунду, потому что окно сейчас же захлопнулось, но и один взгляд на несчастного глубоко поразил. Молча прошли они через двор и только войдя в соседний переулок, где даже в воскресенье шумела жизнь, мистер Утерсон наконец взглянул на своего спутника.

Они оба были бледны; в глазах того и другого светился одинаковый страх. Энфильд только задумчиво и серьезно кивнул головой и молчаливо пошел. Последняя ночь Как-то раз, когда Утерсон после обеда сидел у камина, к нему пришел Пуль.

познакомиться с мистером хайдом

Не болен ли доктор? Ну-с, он опять затворился в кабинете, и это мне очень не нравится, сэр Наружность слуги дополняла его слова; его манеры страшно изменились к худшему. С тех пор, как Пуль сказал о своем ужасе, он ни разу не взглянул в лицо Утерсону, сидел, поставив нетронутым стакан вина на колено и не отрывая глаз от пола. Я вижу, что в доме доктора что-то очень неладно. Постарайтесь же объяснить мне, что происходит. Что вы хотите сказать? Вместо ответа Утерсон поднялся с места, взял шляпу и накинул плащ.

С удивлением он заметил успокоение, выразившееся на лице дворецкого; также удивило его и то обстоятельство, что стакан, который слуга поставил обратно на стол, был полон. Стоял резкий, холодный августовский вечер, бледный месяц опрокинулся, точно ветер уронил. По небу проносились легкие, прозрачные, оборванные облака. Ветер так сильно дул, что мешал говорить; к лицу приливала кровь. Можно было подумать, что дыхание воздуха смело всех прохожих с улиц, казавшихся Утерсону особенно безлюдными: Между тем именно в этот вечер адвокат жаждал встречи, соприкосновения с себе подобными; еще ни разу в жизни не испытывал он такого острого гнета одиночества, потому что в его уме против воли зародилось тяжелое предчувствие несчастия.

Когда Пуль и адвокат вышли на маленькую площадь, на них налетел порыв ветра, несший клубы пыли; чахлые деревья сада перегибались через ограду. Пуль, все время шедший шага на два впереди, теперь перешел на горбыль мостовой и, несмотря на холодную погоду, снял шляпу и отер лоб красным носовым платком.

Не скорая ходьба разгорячила его; по-видимому, он вытирал пот, покрывший его лоб вследствие какого-то подавляющего страха, так как его лицо было бледно, а голос, когда он заговорил, сипел и прерывался. Слуга постучался очень осторожно. Дверь открыли, не снимая цепи, и голос изнутри спросил: Когда они вошли в приемную, эта комната оказалась ярко освещенной: При виде Утерсона горничная истерически захныкала, а кухарка, вскрикнув: Наступило мертвое молчание, никто не говорил, только горничная плакала во весь голос.

Когда девушка так внезапно зарыдала, все остальные слуги вздрогнули и обернулись к внутренней двери с выражением боязливого ожидания. Я желаю, чтобы вы слышали, но не хочу, чтобы вас слышали. И смотрите, сэр, если бы он позвал вас к себе, не ходите.

Неожиданный конец речи так подействовал на нервы Утерсона, что он едва не потерял самообладания, но, собрав все свое мужество, прошел за дворецким в здание лаборатории, миновал анатомический театр с его хламом, опилками и остановился перед лестницей.

Пуль жестом попросил Утерсона слушать, сам же поставил свечу и с большим видимым усилием над собой поднялся по ступеням и не вполне уверенной рукой постучал в дверь кабинета. Изнутри послышался жалобный голос, произнесший: Нет, сэр, голос моего господина замолк неделю тому назад, когда мы слышали, как он в последний раз громко вскрикнул, призывая имя Бога.

И кто в кабинете вместо него, и почему он остается в доме доктора, дело непонятное, взывающее к небесам. Ведь это же нелепо! Иногда он -- то есть мой господин -- писал приказания на куске бумажки и клал их на лестницу. Всю эту неделю мы только и видели, что исписанные листки да запертую дверь; кушанья ставились сюда и съедались, когда никто не смотрел. Ну, сэр, каждый день и даже по два, по три раза в день я получал приказания, и мне приходилось бегать по всем лучшим аптекарским складам города.

Едва я приносил лекарство, как получал записку, говорившую, чтобы я вернул порошок назад, так как он не чист, и новое приказание идти в другой аптекарский склад.

Лекарство необходимо, а зачем -- неизвестно, сэр. Пуль пощупал карман и вынул из него смятую записку; адвокат нагнулся к свече и внимательно рассмотрел. Он заявляет им, что последний присланный ими порошок не чист и совершенно неприменим для его цели. Теперь он просит их тщательно поискать соль прежнего качества, и если их поиски увенчаются успехом, немедленно доставить ему это вещество. Расход не играет роли.